"Сросток" традиционных российских ментальностей и социалистических идей

курсовая работа

Введение

В данной работе "Сросток традиционных российских ментальностей и социалистических идей" затронуты самые актуальные темы сегодняшнего времени. Современное российское обществоведение все еще находится на перепутье. Хотя, получив значительную свободу творческого поиска, оно активно осваивает западные теоретические источники. Процесс обновления российского обществоведения открывает дорогу к изучению новой проблематики, которая ранее либо вообще не считалась актуальной, либо отвергалась из-за несоответствия официальной идеологии и методологии. К этой проблематике и относится менталитет.

Сегодня наблюдается рост интереса к терминам "менталитет" и "ментальность", а также к ментальным исследованиям. И этот интерес нельзя назвать случайностью или модой. При помощи этих терминов современное общество пытается понять не только какие-то исторические периоды, но и их глубокие процессы социально-психологического, поведенческого, массового характера. Термины "менталитет", "ментальность" восходят к латинскому языку (mens, mentis), что можно перевести на русский язык как ум, мышление, рассудок, образ мыслей и др. На других языках термин "менталитет" звучит почти одинаково и его перевод означает практически то же самое, что и перевод с латинского.

Таким образом, понятие "менталитет" обозначает совокупность исторически конкретных ментальных форм, которая характеризуется системностью и целостностью. Введение в обиход русских людей понятия "менталитет" историками было вызвано "десталинизацией" и политической оттепелью на рубеже 50-60-х гг., "когда общественный отказ от идеологической унификации требовал соответствующих слоев, обозначающих неполитические основы сознания". Однако, применение этого понятия для осмысления явлений и событий отечественной новейшей истории было невозможно в то время по идеологическим причинам. Поэтому реалии, которые фиксируют термины "российский менталитет", "российская ментальность" начали тематизироваться в России относительно недавно.

"Второе рождение" указанных терминов следует датировать эпохой горбачевской гласности. Именно в то время стал популярен термин "советский менталитет" - образ мыслей особого "социально-антропологического" или "социокультурного типа". "Homo Sovieticus" или попросту "совковое мышление", "совковость". Под ним понимали типичный для "простого советского человека" комплекс ценностных ориентаций, установок, поведенческих стереотипов, привычек, пристрастий, эмоциональных шаблонов.

С середины 90-х гг. термины "советский менталитет" и "российский менталитет" начали постепенно наполняться новым содержанием. Пришло понимание того, что они отражают существенно различные реалии и первое - лишь частный случай последнего. Хотя они еще имели некоторую негативную окраску, все же в контекстах, в которых они употреблялись, проглядывало стремление, с одной стороны, навести мосты между Россией до 1917г. и Россией после 1993г., с другой, - реабилитировать "простого советского человека". И сегодня еще идет процесс трансформации советской ментальности, и изучение данной проблемы дает современному обществу более полноценное восприятие основных черт российского народа для более гармоничного перехода в постсоветский период, для гармонизации общественной жизни. Поэтому данная работа является актуальной, т.к. здесь будут проанализированы основные константы российского менталитета, и "сросток" традиционных российских ментальностей и социалистических идей.

1. Основные черты российского менталитета в воззрениях русских мыслителей

Данная глава посвящена выделению основных черт российского менталитета, эта задачу необходимо выполнить при помощи рассмотрения воззрений некоторых русских мыслителей.

Основная, наиболее глубокая черта характера русского народа, отличаемая русскими философами, есть его религиозность.

Православием, которое сообщило нам, по слову Пушкина, "особенный национальный характер" и внушило нам идею "святой Руси. "Святая Русь" не есть "нравственно праведная" или "совершенная в своей добродетели" Россия: это есть правоверная Россия, признающая свою веру главным делом и отличительной особенностью своего земного естества. "В течение веков Православие считалось отличительной чертой; в течение веков русский народ осмысливал свое бытие не хозяйством, не государством и не войнами, а верою и ее содержанием".

Но есть мнение другого русского мыслителя: "Русское православие, которому русский народ обязан своим нравственным воспитание, не ставило слишком высоких нравственных задач личности средневекового русского человека, в нем была огромная нравственная снисходительность. Русскому человеку было, прежде всего, предъявлено требование смирения. В награду за добродетель смирения ему все давалось и разрешалось". "За смирение свое получает русский народ в награду уют и тепло коллективной жизни. Русь совсем не свята и не почитает для себя обязательно сделаться святой и осуществить идеал святости, она свята лишь в том смысле, что бесконечно почитает святых и святость". "Русский народ не дерзает даже думать, что святым можно подражать, что святость есть внутренний путь духа… Русский народ хочет не столько святости, сколько преклонения и благоговения перед святостью, подобно тому, как он хочет не власти, а отдания себя власти, перенесения на власть своего бремени…".

Важнейшее выражение характера религиозности русского народа осуществлено в Русской православной церкви. Русское православие сосредоточено на эсхатологии, на стремлении к Царству Божию, т. е. к сверхземному абсолютному добру. Этот характер православия ярко выражен во всем богослужении и в годовом цикле церковной жизни, в котором "праздников праздник" есть Пасха, Воскресение Христово, знаменующее победу над смертью в форме Преображения, т. е. жизни в Царстве Божием.

С религиозностью тесно связано искание абсолютного добра, следовательно, такого добра, которое осуществимо лишь в Царстве Божием. Т.к. оно состоит из личностей, вполне осуществляющих в своем поведении две заповеди Иисуса Христа: люби Бога больше себя и ближнего, как себя. Члены Царства Божия совершенно свободны от эгоизма, и потому они творят лишь абсолютные ценности - нравственное добро, красоту, познание истины, блага неделимые и неистребимые, служащие всему миру.

С одной стороны, "русская душа сгорает в пламенном искании правды, абсолютной, божественной правды и спасения для всего мира и всеобщего воскресения к новой жизни. Она вечно печалуется о горе и страдании народа и всего мира. Душа эта поглощена решением конечных проклятых вопросов о смысле жизни". С другой стороны, "Россию почти невозможно сдвинуть с места, так она тяжела, так она инертна, так ленива… так покорно мирится со своей жизнью". Двойственность русской души ведет к тому, что Россия живет "неорганической жизнью"; в ней отсутствует целостность и единство.

Искание абсолютного добра, конечно, не означает, что русский человек, например простолюдин, сознательно влечется к Царству Божию, имея в своем уме сложную систему учений о нем. К счастью, в душе человека есть сила, влекущая к добру и осуждающая зло, независимо от степени образования и знаний его: эта сила - голос совести. Русский человек обладает особенно чутким различением добра и зла; он зорко подмечает несовершенство всех наших поступков, нравов и учреждений, никогда не удовлетворяясь ими и не переставая искать совершенного добра.

Русские мыслители Ильин И.А. и Лосский О.Н. выделяют то, что "русскому народу несвойственно закрывать себе глаза на свои несовершенства, слабости и пороки; напротив, его скорее тянет к мнительно покаянному преувеличению своих грехов. А природный юмор его никогда не позволял ему возомнить себя первым народом мира. В течение всей его истории он вынужден был обходиться с другими племенами, отстаивавшими свою веру и свой быт, а иногда наносившими ему тяжелые поражения, терпеливо. История русского народа ведет свое начало от варягов и греков к половцам и татарам; от хазар и волжских болгар через финские племена к шведам, немцам, литовцам и полякам. Татары, наложившие на русский народ свое долгое иго, показались ему "нехристями" и "погаными", но они почтили русскую церковь, и вражда к ним не превратилась в презрение. Воевавшие с русским народам иноверцы, немые для него по языку ("немцы") и неприемлемые церковью ("еретики"), побеждались им отнюдь не легко и, нанося ему поражения, заставляли русских людей задумываться над их преимуществами. Русский национализм проходил -- и во внутреннем замирении своей страны и во внешних войнах -- суровую школу уважения к врагам: и Петр Великий, умевший "поднимать заздравный кубок" "за учителей своих" -- проявлял в этом исконную русскую черту -- уважения к врагу и смирения в победе" .

Из выше сказанного вытекает следующая константа национального менталитета - "всечеловечность" русской души, её открытость иным культурам и влияниям, о которых говорил ещё Достоевский. Это проявляется, в частности, в весьма высоком уровне межнациональной терпимости, умении адаптироваться к разным этнокультурным условиям, в обострённом интересе к опыту других стран и народов, сопровождающемся готовностью опробовать и применять его у себя. Исторически такие черты способствовали успешному созиданию огромной многонациональной империи, "строительные блоки" которой цементировало умение русских находить общий язык с представителями самых разных культур и вероисповеданий. Этнопсихологии русских всегда была свойственна и способность принимать как "своих" выходцев из любых других национальных групп, что придавало российской государственной экспансии весьма специфический характер.

К числу первичных свойств русского народа принадлежит любовь к свободе и высшее выражение ее - свобода духа. Это свойство тесно связано с исканием абсолютного добра. В самом деле, "совершенное добро существует только в Царстве Божием, оно - сверхземное, следовательно, в нашем царстве эгоистических существ всегда осуществляется только полудобро, сочетание положительных ценностей с какими-либо несовершенствами, т. е. добро в соединении с каким-либо аспектом зла. Когда человек определяет, какой из возможных путей поведения избрать, у него нет математически достоверного знания о наилучшем способе действий. Поэтому тот, кто обладает свободой духа, склонен подвергать испытанию всякую ценность не только мыслью, но даже и на опыте" .

С другой стороны, русскому человеку свобода присуща как бы от природы. Эта внутренняя свобода чувствуется у нас во всем: в медлительной плавности и певучести русской речи, в русской походке и жестикуляции, в русской одежде и пляске, в русской пище и в русском быту. Русский мир жил и рос в пространственных просторах. Природная темпераментность души влекла русского человека к прямодушию и открытости, превращала его страстность в искренность и возводила эту искренность к исповедничеству и мученичеству".

По мнению еще одного русского мыслителя, необходимо отметить ту сторону русской натуры, которую мы называем ее "широтой", ее вольность, ее бунтарство -- не идейное или сектантское бунтарство, -- а органическую нелюбовь ко всякой законченности формы.

Федотов Г.П. пишет, что "мрачность и детскость поляризуют русскую вольность. И в детской резвости, в юношеской щедрости, в искрящемся веселье -- русская душа, быть может, всего привлекательнее. Нельзя забывать лишь одного. Эта веселость мимолетна, безотчетная радость не способна удовлетворить русского человека надолго. Кончает он всегда серьезно, трагически. Если не остепенится вовремя, кончает гибелью...".

В общественной жизни свободолюбие русских выражается в склонности к анархии, в отталкивании от государства. Поэтому можно сказать, "Россия -- самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире. И русский народ -- самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю. Все подлинно русские, национальные писатели, мыслители, публицисты -- все были безгосударственниками, своеобразными анархистами. Никто не хотел власти, все боялись власти, как нечистоты. Русская душа хочет священной власти, богоизбранной власти. Природа русского народа сознается, как аскетическая, отрекающаяся от земных дел и земных благ..." .

Однако наличие воинственных соседей заставляет, в конце концов, образовать государство. Для этой цели русские призвали варягов и, отделив "землю" от государства, передали политическую власть выбранному государю. В России государство возникло вследствие добровольного призвания "землею" варягов. Итак, грязное дело борьбы со злом путем принуждения самоотверженно берет на себя государь и государственная власть, а "земля" живет по-христиански. Но Н.А. Бердяев утверждает, что в то же время: "Россия - самая государственная и самая бюрократическая страна в мире, все в России превращается в орудие политики" .

Свобода духа, искание совершенного добра и, в связи с этим, испытание ценностей ведут к тому, что у русского народа нет строго выработанных, вошедших в плоть и кровь форм жизни. Самые разнообразные и даже противоположные друг другу свойства и способы поведения существуют в русской жизни. Печально то, что иногда противоположные свойства, добрые и дурные, совмещаются в одном и том же русском человеке.

К числу первичных, основных свойств русского народа принадлежит его выдающаяся доброта. Она поддерживается и углубляется исканием абсолютного добра и, связанной с нею, религиозностью народа.

Доброта русского народа во всех слоях его высказывается, между прочим, в отсутствии злопамятности. Нередко русский человек, будучи страстным и склонным к максимализму, испытывает сильное чувство отталкивания от другого человека. Однако при встрече с ним, в случае необходимости конкретного общения, сердце у него смягчается, и он как-то невольно начинает проявлять к нему свою душевную мягкость, даже иногда осуждая себя за это, если считает, что данное лицо не заслуживает доброго отношения к нему. Жалостливость русского народа, выражается в том, что он относится к преступникам как к "несчастным" и стремится облегчить участь их, хотя и считает их заслуживающими наказания. Златовратский хорошо объяснил это поведение народа. Без всяких философских теорий народ сердцем чует, что преступление есть следствие существовавшей уже раньше порчи в душе человека, и преступный акт есть яркое обнаружение вовне этой порчи, само по себе уже представляющее "кару" за внутреннее отступление от добра.

Доброта русского человека свободна от сентиментальности, т. е. от наслаждения своим чувством: она есть непосредственное приятие чужого бытия в свою душу и защита его, как самого себя. "Жизнь по сердцу" создает открытость души русского человека и легкость общения с людьми, простоту общения, без условностей, без внешней привитой вежливости, но с теми достоинствами вежливости, которые вытекают из чуткой естественной деликатности. "Жизнь по сердцу", а не по правилам выражается в индивидуальном отношении к личности всякого другого человека.

О доброте, ласковости и гостеприимстве, а также и о свободолюбии русских славян свидетельствуют единогласно древние источники -- и византийские, и арабские. Русская народная сказка вся проникнута певучим добродушием. Русская песня есть прямое излияние сердечного чувства во всех его видоизменениях. Русский танец есть импровизация, проистекающая из переполненного чувства. Первые исторические русские князья суть герои сердца и совести (Владимир, Ярослав, Мономах), первый русский святой (Феодосии) -- есть явление сущей доброты. Духом сердечного и совестного созерцания проникнуты русские летописи и наставительные сочинения. Этот дух живет в русской поэзии и литературе, в русской живописи и в русской музыке.

У положительных качеств бывает нередко и отрицательная сторона. Поэтому Г.П. Федотов предлагает отказаться от слишком определенных нравственных характеристик русского народа. "Добрые и злые, порочные и чистые встречаются всюду, вероятно, в одинаковых пропорциях. Все дело в оттенках доброты, чистоты и т. д., в "как", а не "что", то есть скорее в эстетических определениях".

Федотов Г.П. задает вопрос, и сам на него отвечает: "Добр ли русский человек? Порою -- да. И тогда его доброта, соединенная с особой, ему присущей, спокойной мудростью, создает один из самых прекрасных образов Человека. Но русский человек может быть часто жесток и не только в мгновенной вспышке ярости, но и в спокойном бесчувствии, в жесткости эгоизма". В русской жизни есть немало проявлений жестокости. Существует много видов жестокости, и некоторые из них могут встречаться даже и в поведении людей, вовсе не злых по природе. Многие отрицательные стороны поведения крестьян объясняются чрезвычайной нищетой их, множеством несправедливостей, обид и притеснений, переживаемых ими и ведущих к крайнему озлоблению. Измученный заботами о том, как спасти семью от полного разорения, живущей в крайней тесноте неуютной избы, кишащей тараканами и клопами, крестьянин мог доходить до крайней степени озлобления и зверства. Особенно возмутительно то, что в крестьянском быту мужья иногда жестоко избивали своих жен, чаще всего в пьяном виде.

Доброта русского человека побуждает его иногда лгать вследствие нежелания обидеть собеседника, вследствие желания мира, добрых отношений с людьми, во что бы то ни стало. Надо заметить еще, что источником лжи русского человека может быть слишком большая живость воображения.

Федотов Г.П. высказывает мнение, что нельзя обобщать также и волевых качеств русского человека. Ленив он или деятелен? Чаще всего русский человек ленив: он работает из-под палки или встряхиваясь в последний час и тогда уже не щадит себя, может за несколько дней наверстать упущенное за месяцы безделья. Но есть и люди упорного труда, которые вложили в свое дело огромную сдержанную страсть: таков кулак, изобретатель, ученый, изредка даже администратор. Рыхлая народная масса охотно отдает руководить собой этому крепкому "отбору", хотя редко его уважает" .

Особенности национального характера проявляются в складе мышления русских людей. Русским людям свойственны такие черты, как глубокое личностное переживание, принимать все близко к сердцу при рассмотрении каких-либо проблем. Они умеют раскрывать и принимать в тайники души. Мышлению русских не свойственна "отяжеленность", "замкнутость" в типе культуры.

Русский народ чутко воспринимает чужое душевное состояние. Отсюда получается живое общение даже и малознакомых людей друг с другом. У русского человека высоко развито индивидуальное личное и семейное общение. В России нет чрезмерной замены индивидуальных отношений социальными, нет личного и семейного изоляционизма. Пожалуй, именно это свойство есть главный источник признания обаятельности русского народа, столь часто высказываемого иностранцами, хорошо знающих России.

Живое восприятие чужой душевной жизни обнаруживается в следующем свойстве русских людей. Русский человек обыкновенно понимает собеседника даже и при значительных недостатках произношения, потому что он направляет свое внимание сразу на внутреннюю сторону речи, на смысл ее, непосредственно, т.е. интуитивно, улавливаемый им.

В развитии национального характера русского народа значительную роль сыграл так называемый "родовой, природный коллективизм", который диктует человеку необходимость "быть как все". Это "безответственный" коллективизм. И русский человек утопает именно в нем, он чувствует себя погруженным в этот коллектив. Отсюда недостаток личного достоинства. "Русскому человеку труднее всего почувствовать, что он сам - кузнец своей судьбы". В условиях коллективной стихии обнаруживается нетерпимость к тем, кто не такой, как остальные, кто благодаря своему труду и способностям имеет право на большее. Такое количественное уравнение труда и оплаты приводит к отрицанию способностей и дарований, опыта, образования и призвания.

Но есть и привлекательные стороны в русском традиционном коллективизме. "Русские более социабельны… более склонны и более способны к общению, чем люди западной цивилизации. У русских нет условности в общении. У них нет потребности видеть не только друзей, но и хороших знакомых, делиться с ними мыслями и переживаниями, спорить" .

Особенности и противоречия русского характера, в конечном счете, Н.А. Бердяев видел в отсутствии правильного соотношения "мужского" и "женственного" начал в нем. Русский народ как будто бы хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы от забот о земном устройстве. Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа, властелина. Россия - земля покорная, женственная. Пассивная, рецептивная женственность в отношении к государственной власти -- так характерна для русского народа и для русской истории. Нет пределов смиренному терпению многострадального русского народа. Очень характерно, что в русской истории не было рыцарства, этого мужественного начала. С этим связано недостаточное развитие личного начала в русской жизни. Русский народ всегда любил жить в тепле коллектива, в какой-то растворенности в стихии земли, в лоне матери. Рыцарство кует чувство личного достоинства и чести, создает закал личности. Этого личного закала не создавала русская история. В русском человеке есть мягкотелость, в русском лице нет вырезанного и выточенного профиля.

Русская "национальная плоть" оказывается женственной в своей пассивной восприимчивости к добру и злу. Русской душе не хватает мужественного закала, твердости духа, воли, самостоятельности. Она слишком зависит от природной и коллективной стихии. Но благодаря именно женственной душе у русского народа есть такие прекрасные национальные качества, как душевность, милосердие, способность отречься от благ во имя светлой веры. "Душа русского народа, - утверждает Бердяев Н.А., - великодушная, бескорыстная и терпимая, дарящая, а не отнимающая". Протест против своего угнетенного положения порождал в русском народе нигилизм, стремлению к бунту, желание расправиться с тем, чему поклонялся. Характерным явлением русской жизни стал раскол, который охватил всю Россию. "Расколотым" оказалось и бытие и сознание. У русского народа появилось апокалипсическое видение мира, чувство того, что порабощение со стороны чуждого начала не может продолжаться вечно, неизбежен конец прежнего состояния - пусть даже через катастрофу.

Сращенность русского человека с природой делает трудным и странным личное существование. Природа для него не пейзаж, не обстановка быта и, уж конечно, не объект завоевания. Он погружен в нее, как в материнское лоно, ощущает ее всем своим существом, без нее засыхает, не может жить. Он не осознал еще ужаса ее безжалостной красоты, ужаса смерти, потому что в нем нечему умирать. Все то, что в человеке есть ценного и высокого, -- это общее, родное, неистребимое. А личное не стоит бессмертия. Моральный закон личности, ее право на свою совесть, на свое самоопределение просто не существует перед законом жизни.

В нравственной сфере это создает этику мира, коллектива, круговой поруки. В искусстве -- громадную чувственную силу восприятия и внушения, при большой слабости формы, личного творческого замысла. В познании, разумеется, -- иррационализм и вера в интуицию. В труде и общественной жизни -- недоверие к плану, системе, организации и т. д. Славянофильский идеал -- при всем своем сознательном христианстве -- весьма сильно пропитан этими языческими переживаниями славянской психеи. Зато и в народном быте она дана уже сущностью православия, хотя на самом деле она ничего общего с христианством не имеет. Также и христианский, православный слой русской души. Он не один, и есть столько же типов русского христианства, сколько исторических типов русского человека, а может быть, и еще больше. Если каждый народ по-своему переживает христианство, то и каждый культурный слой народа имеет свой ключ к христианству или, по крайней мере, свои оттенки. Впрочем, в русской душе не приходится говорить об оттенках: все противоречия ее встают в необычайной обостренности.

В данной главе были рассмотрены воззрения четырех русских философов, которые занимались проблематикой изучения русского национального характера: Лосского О.Н., Ильина И.А., Бердяева Н.А., Федотова Г.П. В их концепциях имеется что-то общее, но есть и индивидуальный подход к проблеме.

Лосского О.Н. и Ильина И.А. объединяет особый упор на религиозный фактор. Ильин И.А. считает, что Православие является отличительной чертой, и в течение веков русский народ осмысливал свое бытие верою. Лосский дополняет, что фактор религиозности связан с исканием абсолютного добра в Царстве Божием.

Бердяев Н.А. слабо выделяет фактор религиозности. По его мнению, русский народ хочет преклонения и благоговения перед святостью, а за смирение русский человек получит награду от добродетеля.

Бердяев Н.А. выделяет понятие "родовой коллективизм", где русский человек чувствует себя погруженным в этот коллектив, и отсюда недостаток личного достоинства.

Все четверо, несмотря на различия, склонны к тому, что доброта является одним основных свойств русского характера, а также широта души. Русский человек обладает чутким различием добра и зла, и он всегда в поисках абсолютного добра. Также поэтому русский человек не закрывает глаза на свои слабости и пороки. А Федотов Г.П. предлагает отказаться от слишком определенных нравственных характеристик национальных типов.

Также русские мыслители выделяют любовь русского человека к свободе, которая выражается во всем: в медлительной плавности и певучести русской речи, в русской походке и жестикуляции, в русской одежде и пляске, в русском быту. Но из-за этой любви к свободе русский народ считают склонным к анархии, в отталкивании государства. Но, не смотря на это, русскому народу все-таки удалось создать сильное государство.

Делись добром ;)